Два полушария, две реальности: обзор беседы Иэна Макгилкриста с Алексом О’Коннором

Три странности мозга

Макгилкрист начинает с факта: деление мозга на полушария встречается во всех изученных мозгах — от простейших организмов до человека. И в этом устройстве есть три загадки:

«Во-первых, странно, что он вообще разделён, ведь сила мозга — в создании связей. Во-вторых, он асимметричен, и для этого нет никакой очевидной причины: если бы просто требовалось больше места, его можно было бы нарастить симметрично. В-третьих, в основании мозга есть пучок волокон — мозолистое тело. Это новое приобретение, оно появилось только у млекопитающих. И что важнее, значительная часть трафика через мозолистое тело у человека носит тормозящий характер: его конечный эффект — подавление контралатерального гомолога, то есть той части другого полушария, которая была бы его «партнёром»».

Иными словами, структура, соединяющая полушария, работает как тормоз: она подавляет активность своего зеркального аналога и тем самым поддерживает независимость каждого полушария. Эволюция, подчёркивает Макгилкрист, закрепляет и усиливает это разделение на протяжении всей истории видов, обладающих мозгом.

Два типа внимания

Ответ на вопрос «зачем», по Макгилкристу, кроется в задаче выживания. Любому существу нужно одновременно делать две вещи: сосредоточенно добывать то, что ему нужно, и избегать хищников.

«Для этого требуются два типа внимания. И они настолько различны, что нуждаются в нейронных массах, каждая из которых способна поддерживать сознательное внимание независимо. Одно из них — очень узкое, прицельное, направленное на то, что существо хочет получить и о важности чего уже знает: обычно это пища, позже — веточка для гнезда, а у обезьян — предмет, годный в качестве орудия. Это внимание левого полушария: узкое, фрагментарное, дробное. Но одновременно мозг должен следить за хищниками, за сородичами, за партнёром, за потомством. Это внимание правого полушария — оно следит за всем остальным, за общей картиной мира».

Ключевое следствие: способ, которым мы обращаем внимание, меняет то, что мы обнаруживаем. Поэтому два полушария поддерживают две разные версии реальности. Левое собирает мир из дискретных, вырванных из контекста, статичных фрагментов — ясных, эксплицитных, однозначных. Правое строит мир как сеть связей: всё соединено со всем, всё в движении, границы условны.

Макгилкрист предлагает формулу:

«Левое полушарие создаёт карту, диаграмму, теоретическую схему мира — очень тонкую, скудную, лишённую сложности и всего, что делает вещь живой. Но у неё есть схема. А правое полушарие тем временем видит всю сложную картину во всех её разветвлениях и красоте. Карта — в левом полушарии, а в правом — тот мир, который эта карта изображает».

Что не так с «популярной» версией

Многие уверены, что теория о «левом логическом» и «правом творческом» полушарии давно развенчана. Макгилкрист уточняет:

«Это слегка верно и в основном совершенно неверно. Верно то, что вопросы были хорошими: почему полушария разделены, чем они различаются? Просто в своё время мы не получили правильных ответов. А когда в науке начинают задавать вопросы, никто не ждёт немедленных верных ответов».

Ошибка старой модели была в самой постановке вопроса — «что делает каждое полушарие?» — как будто речь о машине. Оба полушария участвуют во всём: в языке, в рассуждении, в эмоциях. Различие проявляется в способе обработки — вопрос смещается на то, как каждое полушарие работает с одной и той же информацией. Речь, артикуляция у большинства людей локализована слева, а понимание смысла — работа правого полушария:

«Левое полушарие немного похоже на компьютер, которому дали Оксфордский словарь и книгу правил синтаксиса, и он пытается декодировать сообщение. Если в аудитории кто-то говорит: «Здесь очень жарко», — левое полушарие фиксирует: он указывает, что в жаркий день в помещении с множеством людей становится тепло. Правое же понимает, что на самом деле он говорит: не могли бы вы включить кондиционер или открыть окно».

То же с рассуждением: левое полушарие лучше справляется с процедурами и таблицей умножения, правое — с пониманием смысла вычисления. Что до эмоций, самая латерализованная из них — гнев, и он «прописан» слева. У левого полушария свой эмоциональный профиль: «эгоцентричные, самодовольные эмоции. Более глубокие — эмпатия, меланхолия — ближе правому».

Если свести различие к одной оси:

«Весь смысл существования левого полушария — сузить всё до определённости. Смысл существования правого — открыться возможности. Оно всё время говорит: «Да, но может быть и не так». Рамачандран называет правое полушарие адвокатом дьявола».

Отсюда и метафора из названия книги: левое полушарие — «высокофункциональный бюрократ», назначенный эмиссаром; правое — хозяин, который видит целое. Макгилкрист сравнивает это с операционной:

«Нужен хирург и нужна операционная сестра. Без сестры операция была бы крайне трудна, без хирурга — невозможна. Но нет смысла в том, чтобы сестра делала разрез».

Ящерицы, птицы и заклеенный глаз

О’Коннор признаётся, что после чтения книги пробовал закрывать по одному глазу и смотреть, изменится ли восприятие. Макгилкрист поясняет механизм: у человека левое поле зрения обоих глаз идёт в правое полушарие, а правое поле — в левое (с ушами перекрёст более прямой). У животных с глазами по бокам головы латерализация проявляется буквально:

«Можно видеть, как птицы поворачивают голову неестественным для ситуации образом. Если хищник оказывается не в том поле зрения, они разворачиваются так, чтобы он попал в левое поле, которое идёт в правое полушарие — то самое, что отвечает за слежение за хищниками. А в экспериментах с ящерицами заклеивали один глаз. Когда заклеен левый глаз, через который они обычно рассматривают хищника, они поворачивают голову, чтобы смотреть через заклеенный глаз — потому что такова их привычка».

Различия проявляются статистически, с разбросом, характерным для любых биологических закономерностей, — но остаются высокозначимыми.

Далее интервью уходит далеко за пределы нейроанатомии. Алекс О’Коннор и Иэн Макгилкрист применяют эту теорию к самым острым философским вопросам современности. Если вас зацепила эта концепция, обязательно посмотрите полную версию: Why Evolution Gave You Two Brains — Iain McGilchrist

Практические советы — с оговоркой

В финале О’Коннор просит совета для слушателей, чувствующих себя безнадёжно «левополушарными». Макгилкрист сначала предупреждает:

«Я знаю, вы хотите план из шести пунктов, но это чрезвычай но левополушарная вещь — «сделайте следующее, и ваше правое полушарие оживёт»».

И всё же несколько ориентиров он даёт.

Увидеть, чего не хватает. «Вы не можете знать что-то, пока не имеете представления о том, чего вам не хватает». Он рассказывает о письмах читателей: «Я всегда был очень левополушарным человеком, не понимал, почему люди ценят определённые вещи. После ваших книг что-то открылось — и жизнь стала богаче, партнёр счастливее со мной, на работе дела пошли лучше».

Переставить приоритеты. «Нужно перевернуть представление, что важна дневная работа в Сити, а вечерний Моцарт в Ковент-Гардене — просто приятный отдых. Моцарт — это, вероятно, ближайшая ваша возможность увидеть что-то реальное и важное. Дни под люминесцентными лампами в PricewaterhouseCoopers конвертируются только в деньги. Люди жаждут духовного богатства, но их научили изгонять его из своей жизни».

Природа и тишина. Проводить время в природе тихо и восприимчиво, оставив телефон и подсчёт шагов в стороне.

Медитация осознанности. «Это самое близкое к тому, чтобы намеренно сесть и сказать: я усмирю левое полушарие — то, которое говорит, концептуализирует, судит, схематизирует, рационализирует. И впервые попробую очистить окна от того, что закрывает красоту мира, и позволить ему стать присутствующим для меня».

Спорить с самим собой. «Этому следует учить в школах: обоснуйте эту позицию. Теперь обоснуйте противоположную. Самые догматичные и злые люди в интернете — те, кому не приходило в голову, что другой человек просто придерживается иных убеждений».

Философское основание этих советов — убеждение в реляционной природе всего:

«Всё возникает из встречи — между моим сознанием и тем, что существует вовне. Изменяя способ внимания к миру, вы меняете мир и меняете себя. Безжалостное, стяжательское, отстранённое внимание превращает вас в неприятного в общении человека и лишает доступа ко всему богатому, глубокому и прекрасному, что может питать душу. Убрав слово «душа» из словаря, мы теряем целый спектр вещей, которые не заменить словами «ум» или «сердце»».

И заканчивает так:

«Практикуйте немного сострадания, смирения и удивления перед реальным миром. Я не могу сказать вам, что произойдёт. Сделайте — и узнаете. Другого пути нет».

Практический итог всей беседы можно выразить: способ, которым мы обращаем внимание на мир, определяет, какой мир мы получаем.